название:

Автор: Misanagi Amakusa

Переводчик: Candice

Оригинальное название «Sadly Sweet»

Ссылка на оригинал: на candyterry.com

Пэйринг: Кенди/Терри

Рейтинг: PG

Жанр: Romance

Размер: Мини

Разрешение на перевод: по соглашению с хозяйкой сайта candyterry.com Candice имеет право переводить любые фанфики с ее сайта

Примечание: Переведен в 2003г. Отредактирован в 2010г

Предупреждение: переведен для сайта «Кухня Кенди». Другие ресурсы на размещение перевода разрешения не получали.

Саммари: вариант развития событий 38-й серии («Терри и его тайна»)

 

Стир и Арчи пригласили Кенди к себе на шоколад. Кенди с привычной ловкостью скакала по деревьям, которые отделяли женское общежитие Академии Святого Павла от мужского. Но по воле судьбы робкая луна укрылась в густых облаках, а легкий весенний ветерок загасил предусмотрительно оставленную на балконе свечу буквально за минуту до того, как ночная прыгунья собралась приземляться. Кенди предпочла довериться чутью.

Порой наше шаловливое сердце вступает в сговор с судьбой. Оно ведет нас за руку и открывает самое сокровенное о человеке, который незаметно для нас вкрадывается в наши мысли и мечты. Только поэтому Кенди очутилась в комнате Терроза Грэма Гранчестера и увидела фотографию Элеоноры Бейкер – его матери.

«Терри… Сын Элеоноры Бейкер».

А судьба продолжала свою игру. Кенди углубилась в раздумья, и тут вошел Терри. Незваная гостья и хозяин комнаты встретились глазами, но отражавшиеся в них эмоции разительно отличались... При других обстоятельствах Кенди положила бы фото и сбежала, однако сейчас ее застукали с поличным. Испугавшись холодного взгляда, Кенди замерла на месте... Незваная гостья и хозяин комнаты встретились глазами, но отражавшиеся в них эмоции разительно отличались. Испугавшись холодного взгляда, Кенди замерла на месте и уронила фотографию. Та упала к ногам Терри. Юноша, не дрогнув, поднял фотографию и стал рвать ее на мелкие кусочки. Кенди не верила глазам своим…

«Терри,.. Терри – сын Элеоноры Бейкер, известной бродвейской актрисы».

Кенди тщетно силилась понять, как можно уничтожать изображение своей собственной матери. Какую обиду могла заронить в душу та, что подарила жизнь! Кенди, не ведавшая тепла родных рук, не слышавшая колыбельных песен своей настоящей матери, ничего не понимала. Мысленно она вознесла хвалу Небесам, что послали ей не одну, а двух женщин, которые стали ей любящими матерями.

В нависшем сумраке темно-синие глаза горели ледяным огнем, от которого у Кенди все сильнее стыла в жилах кровь. Но Терри устремил отсутствующий взгляд куда-то сквозь нее, и видел сейчас что-то другое, из прошлого. Или кого-то.

«Его взгляд. Он смотрит на меня, но видит не меня».

Кенди не раз доказывала свою смелость. И сейчас – любому было бы ясно – она тоже держалась молодцом. Потому что стояла здесь, перед Терри, чей безучастный вид не выдавал ни единого намека на клокотавшую внутри бурю… бурю, которая собиралась грянуть…

– Терри… Прости меня. Ты очень на меня сердишься?

Юноша хранил молчание. Но слова были не нужны. Глаза могут рассказать гораздо больше, и Кенди это понимала.

«Почему в его глазах столько боли?»

– Терри, я…

Словно молния перед грозой, резкая вспышка ярости в темно-синих глазах заставила Кенди опасаться худшего. Терри впился ей в плечи, намертво, грозя оставить синяки. Сколько страсти таится в сердце, если гнев способен удесятерить силы? Может, сердце так училось любить? Кто знает.

Кенди не могла шевельнуться…

– Не смей никому проболтаться, а не то ты у меня получишь, поняла?

Иногда в минуту опасности в нас откуда-то берутся силы, чтобы выстоять перед невзгодами. Сколько раз нам твердили, что глаза – это зеркало нашей души? За пару секунд до угроз взгляд Кенди вдруг изменился, и Терри стало ясно, что незачем было проявлять жестокость к девочке… «Зачем Кенди причинять мне боль, болтать о моих секретах за моей спиной?» подумалось ему. Она не такая, и доказательством тому были ее прекрасные зеленые глаза, неотрывно глядевшие на него. Выдержать твердый взгляд, полный ненависти, негодования и тоски, могли лишь честные глаза, отражение прекрасной чистой души.

В мгновение ока Терри узрел изъяны своей сути и больше не мог выдержать взгляд Кенди, нежный и всепрощающий. Внутренний голос подсказывал, что, если он не отведет глаз, то рухнет на колени и обнимет ее, ища долгожданного утешения и недополученной ласки. Он ослабил хватку, словно сожалея о своих жестоких угрозах. Но страх быть отвергнутым побудил его отвергнуть первым. Пытаясь скрыть жгучий стыд и всепоглощающую боль, Терри повернулся к резному шкафу.

– А теперь уходи – выдавил он.

– Терри… – чуть слышно произнесла Кенди.

Но Терри даже не шелохнулся. Кенди понимала, что его душу переполняла огромная печаль, и не могла ему не сочувствовать. И со всхлипом ответила:

– Терри, прости меня. Я никому не скажу. Обещаю.

Мысленно Терри от всей души поблагодарил ее за эти слова. Девичий голосок райской музыкой прорвался сквозь завесу боли. Но проклятая гордость одержала верх над добрыми порывами сердца и не позволила проявить искренние чувства. Он так и застыл изваянием, лишь левую ладонь обожгла слеза.

Обуреваемая сомнениями, Кенди отступила к балкону. Она была готова остаться и несчастного юношу, но ее отвлекли знакомые голоса. Как воздушная гимнастка, она прыгнула на балкон соседней комнаты – спальни Стира и Арчи.

Для приземлении подруги мальчики заранее приготовили мягкий матрас, но Кенди не рассчитала и шлепнулась на несколько дюймов дальше.

– Кенди! Ты не ушиблась? – обеспокоился, как всегда, Стир о ее благополучии.

– Ой-ей, нет. Все нормально. Ничего страшного, – заверила Кенди, потирая то место, на которое пришелся наибольший удар.

– Почему ты так долго? – полюбопытствовал Арчи, не имея понятия, что могло задержать ее в комнате их не слишком любезного соседа.

– Эээ, не знаю. Я просто перепутала комнату, и там было очень темно, – ответила Кенди. Угрозы Терри по-прежнему звенели в ушах.

– Уффф, тебе повезло, что этот надутый английский аристократ тебя не застукал, иначе пиши пропало!

Кенди промолчала. Мальчики переглянулись, словно ища объяснения, что могло встревожить их неизменно веселую подругу. Неожиданно что-то привлекло ее внимание. Фотография женщины, американской актрисы. Однако теперь Кенди смотрела на нее совсем другими глазами, не как на бродвейскую звезду, а как на мать мальчика, который не переставал ее удивлять. А братья неожиданно оживились, принялись восхищаться театром вообще и актрисой в частности.

– Посмотри, Кенди! У нас есть еще, – Арчи показал ей резную шкатулку, доверху набитую снимками и газетными вырезками, посвященными известной актрисе.

Арчи и Стир спорили, на какой фотографии актриса вышла особенно красиво, а Кенди увлеченно искала сходство матери с сыном.

«Она так похожа на Терри. Глаза, рот».

И вдруг на нее взглянули знакомые глаза, а в сердце нахлынула волна чувств. Любимое лицо, лицо человека, которого однажды осенним днем у нее отняла роковая случайность…

– Энтони!.. – воспоминания полились рекой. – Он улыбается. Как чудесно он улыбается.

– Что такое, Кенди? – спросил Стир и пригляделся к снимку в трясущихся руках Кенди. – Энтони! Я думал, мы не брали с собой его фотографий, – недоумевая, заметил он и глянул с подозрением на брата. Тот же в ответ пожал плечами: я, мол, не виноват.

– Можно мне взять фотографию? – волнуясь, попросила Кенди.

– Ко… конечно. У тебя ведь нет его фото? – ответил Стир. Он немного сожалел, что память о кузене так печалит подругу.

Кенди порывисто прижала фотографию к груди, чтобы уберечь ее, не потерять, как изображенного на ней мальчика, после гибели которого в ее сердце надолго поселилась грусть и одиночество. Мальчики тоже переживали эту боль. Особенно один из них, потому что не имел возможности заключить ее в объятия и дать утешение…

«Энтони, столько воспоминаний связано с ним», вела мысленный монолог Кенди. А тем временем башенные часы напомнили собравшимся, что уже поздно. Монахини из вечернего патруля скоро пойдут проверять, чтобы во всех комнатах погасили свет.

Кенди стала собираться в обратный путь. Напоследок она одарила друзей широкой улыбкой, в качестве благодарности за гостеприимство и прекрасный подарок, и устремилась к общежитию для девочек. А двое братьев остались. Не только кровные узы связывали их, но и необъятная любовь к одной девчушке, похитившей их сердца с первой встречи. Любовь эта была глубока и не терпела ни корысти, ни соперничества. Потому что иначе милой кузине пришлось бы страдать еще больше.

~ ~ ~

только для размещения на candykitchen.ru

Терри сидел у себя в комнате, взирал на валявшиеся клочки фотографии матери и ненавидел себя из-за бурлящих внутри противоречивых эмоций.

«Давно надо было ее выкинуть. Чего я тянул до последнего?»

Он мысленно вернулся месяца на четыре назад, в морозную зимнюю ночь. Сколько надежд, сомнений и вопросов могло бы разрешиться. А вместо ответов…

– Терри,.. я так давно тебя не видела… Но тебе нельзя быть здесь. Никто не должен знать, что ты мой сын… Пойми меня правильно, Терри, я люблю тебя…

Когда рассудком правит юношеская горячность вкупе с неуверенностью в себе, любые добрые намерения могут предстать в искаженном свете. Подросток, который зашел в прихожую роскошного викторианского дома, всегда считал, что мать бросила его еще ребенком. И если бы он рос под крылом любящего заботливого отца, он бы понял ее правильно. Но у Терри дела обстояли иначе. В отцовском замке он не ведал ни любви, ни поддержки, и пересек необъятный океан в надежде обрести их у матери. Вот почему ее слова, имевшие целью лишь уберечь его от участи изгоя, Терри воспринял как самый жестокий отказ. Не говоря ни слова, он выбежал из дома, притворяясь, что не слышит женских криков, напоминающих ему о его происхождении и о том, какой невыносимой станет его жизнь, если все узнают, что он – плод незаконной любви американской актрисы и английского герцога. В душе его воспламенился гнев; нипочем ему был снегопад. Больше всего на свете он хотел уехать из этого города, из этой страны, где не только не нашел ответов, но и получил новые терзающие душу вопросы.

«Зачем я сюда приехал? О чем я думал? Ради чего? Увидеть ее. Увидеть ее… и что?»

Худшим из зол было то, что подтвердились все его страхи. Он все-таки увидел мать, однако втайне знал, что будет дальше. Потом, по возвращении в Англию, ему придется лицезреть семью, которая его не ждала. Жену отца, женщину, которую он презирал, и которая платила ему той же монетой. Детей отца, братом которых он себя не считал, и… и его. Терри не припоминал, чтобы хоть когда-нибудь называл его «Папой». Если он так любил женщину, что она родила от него ребенка, почему же его любви не хватило, чтобы остаться рядом с ней?..

«Почему?» кровоточащее сердце воспламенилось яростью, которая вернула Терри в настоящее. Он вышел из комнаты и направился в конюшню. Только верная подруга могла помочь ему выбросить из головы мучительные воспоминания и успокоить истерзанную душу.

~ ~ ~

только для размещения на candykitchen.ru

– Крест, подвеска Эндри и фотография Энтони. Три моих сокровища.

В памяти Кенди всплыли милые сердцу картины. Дом Пони, Принц С Вершины Холма, ее первая любовь. Но они остались в прошлом. Неумолимое время не повернется вспять, и тем грустнее, тем мучительнее было понимать, что ничего уже не исправить.

«Если бы мы не участвовали в охоте на лис… Если бы не капкан…»

Прошлая радость ободряет, помогает жить в настоящем и строить планы будущее, но пережитая боль затрагивает наши затаенные страхи, и пока их не преодолеть, они будут превращаться в кошмары и возвращать нас на место прошлых трагедий. Звон подков не шел у Кенди из головы. Он становился все громче, и сама она невольно оказалась заложницей печального события.

«Это скачет лошадь».

Кенди вышла на балкон и, увидев, как кто-то гонит во весь опор, ужаснулась. Страх обуял ее, и она даже узнала всадника. Перед глазами предстал падающий с лошади Энтони, и словно во сне, или даже в кошмаре, Кенди попыталась остановить то, что, чудилось ей, вот-вот случится.

– Энтони! Нет… Не садись на лошадь!

Кенди потеряла связь с реальностью. Она выбежала на лестницу и, оступившись, рухнула как подкошенная. Заслышав девичий крик, Терри натянул поводья и остановил Теодору. В темноте на ступенях, ведущих в знакомую ему комнату, он разглядел лежащую ничком светловолосую девочку в белой ночной рубашке.

– Кенди! – воскликнул он.

Рука сама потянула повод вправо, и лошадь послушно повернулась. Спешившись, он кинулся к упавшей и осторожно приподнял ее. Белокурая головка запрокинулась, и Терри стало ясно – девочка потеряла сознание.

– Боже, она такая бледная! Кенди! Кенди!

Она красива, даже без привычного румянца, подумал он. И веснушки… Ни у одной девочки столько не было. Они словно говорили о непокорности, живости, решительности, так несвойственной юным благовоспитанным леди.

Кенди что-то пробормотала.

– Кенди… – позвал Терри как можно мягче.

– Энтони… Энтони… Не садись на лошадь…

Имя и мольба прозвучали с такой болью, что Терри не мог остаться равнодушным. Он даже представить себе не мог, что в душе веселой озорницы скрывалась глубокая печаль.

– Друзья сердечные! – сказал он сам себе. Он аккуратно убрал золотые кудряшки с ее лица и ощутил, что у Кенди небольшой жар. По виску у нее стекла капелька пота. Не отрывая от нее глаз, он взял ее на руки. Поднялся по ступенькам, миновав ее комнату, и зашел в кабинет сестры Маргарет, заведующей общежитием для девочек.

– Сестры! Здесь пострадавшая! – прокричал Терри, стуча в дверь ногой.

– Терри! Что случилось? Кенди! – воскликнула удивленная монахиня, завидев на руках Терри потерявшую сознание девочку.

– Кенди упала с лестницы. Откройте, пожалуйста, лазарет, – сдержанно попросил молодой человек. Однако монахиня прекрасно понимала, что его хладнокровие напускное.

– Идите вперед, я пойду за сестрой Грей, – мягко сказала она, пытаясь успокоить ученика, и вручила ему ключ.

Терри нес в руках безвольную Кенди. Она непрестанно кого-то звала. Никогда еще коридор не казался ему таким длинным.

– Тише, Кенди, я здесь, с тобой, не волнуйся, – шептал Терри, стараясь успокоить ее.

Ласковый голос пролился бальзамом на истерзанное сердце. На секунду Терри показалось, что гримаса ужаса на девичьем личике смягчилась. Наконец, он дошел до лазарета, открыл дверь. Положил девочку на кровать и укрыл ее одеялом, заботливо, как… друг? Или брат? Или тот, кто заботится не так, как остальные?

Убедившись, что девочке удобно, он присел, ожидая, когда придут монахини. Кенди, возможно, не хватало теплых объятий. Она снова начала бредить…

– Энтони…

У Терри почему-то кольнуло сердце. Ее губы вновь произнесли это имя, с болью, с чуть заметной тоской.

«Энтони. Она все время повторяет это имя».

У Кенди вырвался невольный всхлип, отчего встревоженный юноша встал и подошел к ней. Ему нравилась ее улыбка, но сейчас ее печальная красота заворожила его еще больше. С разметавшимися по подушке золотыми кудрями и опечаленным личиком она выглядела так мило, нежно – и беспомощно. Тогда-то Терри и понял, почему у него появилось желание защитить ее с той самой минуты, когда заносчивый парень из Америки пытался ее ударить.

Он подошел поближе и заметил влагу на щеках. Кто или что породило в ней такую боль? Терри осторожно вытер ей слезы. Его тянуло к ней, непреодолимо. Еле ощутимо запахло розами. Этот аромат был ему знаком, но он думал, что его источали розовые кусты рядом с холмом, где они неоднократно встречались. Но нет. Так опьяняюще пахла она. Терри терялся в догадках. Почему же он так волнуется из-за кого-то?

Чем ближе он наклонялся, чем сильнее манила сладость девичьих губ, которые вновь обрели карминовый цвет. Но когда до изысканного нектара оставался лишь миллиметр, сомкнутые ресницы чуть дрогнули, и Терри очнулся от наваждения. Девочка машинально коснулась его руки, что он приложил к ее влажной щеке. На долю секунды Терри показалось, что Кенди посмотрела на него. Как прекрасны были эти зеленые глаза, в сравнении с которыми меркли цветущие равнины его любимой Шотландии! На мгновение он ощутил восторг при виде своего отражения в изумрудном море. А потом Кенди снова закрыла глаза и на сей раз погрузилась в крепкий спокойный сон. Словно Терри прогнал всю ее боль и подарил ей чувство защищенности.

Звук голосов становился все громче – к лазарету направлялись монахини. Терри смутился. Ему стало слегка не по себе от накативших на него смешанных чувств, и не хотелось объясняться перед сестрой Грей. Он вновь взглянул на спокойно спящую Кенди и решился передать ей целомудренный поцелуй. Он приложил сперва пальцы к губам, а затем дотронулся до ее лба.

– Будь здорова, мисс Веснушка, – пожелал он и выбрался через ближайшее окно.

– Кенди нашел Терри, – вещала сестра Маргарет, стараясь не акцентировать внимание на том, что мальчик покинул комнату в столь поздний час.

– Терри? Но его здесь нет, – возразила сестра Грей, обнаружив в комнате только Кенди.

– Он выбрался через окно, – предположила сестра Маргарет, нервничая.

Монахини принялись обрабатывать ушибы Кенди. Они пытались узнать, как она оказалась на лестнице в три часа ночи, но добились лишь невразумительного лепета о лунатизме, приступами которыми она якобы страдала. Закончив лечение, сестра Грей вызвалась проводить Кенди до ее комнаты.

Они шли по сводчатому коридору. Кенди вспомнила ощущение теплой руки на щеке. Она точно не знала, кому принадлежала эта рука, но в память врезался образ глубокого синего моря.

«Кто-то вытер мои слезы. Я чувствовала мягкую руку».

В ночи послышался крик какого-то зверя или птицы. Кенди заозиралась и увидела прислонившегося к дереву Терри. Тогда она поняла: то были его руки, и синее море, которое она посчитала за сон – ничто иное, как его глаза.

– В чем дело? – спросила сестра Грей, увидев, что ученица замерла.

– Нет-нет… Все хорошо, правда-правда! – закричала Кенди, не столько отвечая монахине, сколько желая оповестить ее загадочного одноклассника, что она в порядке благодаря ему.

Идя по коридору, Кенди продолжала кричать, что с ней все хорошо. И Терри невольно улыбнулся – впервые за весь вечер.

– Раны не опасны. Это же Девочка-Тарзан.

Но из головы Терри не выходило залитое слезами лицо Кенди. И это имя.

«Энтони… она все время его звала. Кто он?»

Этот вопрос обжег огнем его сердце, растравил его душу, но почему? Ответа он не знал.

 

 

© 2000 Misanagi Amakusa

 

Страница фанфиков