Название: Тайна Элеоноры Бейкер

Автор: Gérald

Переводчик: главы 1-4 Леди Архангел, глава 5 Candice

Оригинальное название «Le secret d'Eléonore Baker»

Ссылка на оригинал: на candyneige.com

Пэйринг: Кенди, Альберт/Элеонора Б., Терри/Сюзанна

Рейтинг: PG

Жанр: Romance

Размер: Мини

Разрешение на перевод: получено.

Примечание: Переведен в 2003г. Отредактирован в 2010г

Предупреждение: переведен для сайта «Кухня Кенди». Другие ресурсы на размещение перевода разрешения не получали.

Саммари: Кенди разыскивает дочь Элеоноры и находит семью

 

Глава 1

К Кенди в Чикаго приехала погостить Патриция и обрадовала новостью: она снова помолвлена. Патриция долго оплакивала свою первую любовь – Алистера, погибшего во время Первой Мировой войны. Однажды ей написал один из его товарищей по службе, Алекс, молодой военный инженер. Между ними завязалась переписка. Через полгода после окончания войны Алекс вернулся из Франции и сразу же навестил Патрицию. Они стали встречаться, и…

– Мы поженимся как раз после Анни и Арчибальда, – сообщила Патриция.

– Не вы одни. Помнишь Флэнни, которая училась со мной в Школе медсестер? Она осталась в Европе…

Кенди получила официальное письмо на французском, где сообщалось о бракосочетании Флэнни с доктором, с которым она познакомилась во время войны. К печатному тексту было дописано от руки:

«Дорогая Неумейка,

Как тебе новость? А ты, я надеюсь, бросила своего комедианта и встретила мужчину посерьезнее?

Береги пациентов, дабы хоть кто-то из них выжил.

С наилучшими пожеланиями

Флэнни».

– В самом деле, – продолжала Кенди, – большинство наших ровесниц уже замужем или готовятся к свадьбе. И моя вредная кузина Элиза тоже: она выходит замуж за офицера, который только что вернулся из Франции. Он воевал с самых первых дней, все четыре года. Так что, думаю, у него не должно быть проблем с Элизой…

– Определенно, – заключила Патриция, ободренная жизнерадостностью Кенди, – и тогда в старых девах останешься только ты.

Она тотчас прикусила язык, припомнив собственные любовные переживания. Но Кенди и ухом не повела.

– Я не собираюсь замуж потому, что еще не встретила человека, которого бы полюбила. Вот и все.

– А Альберт?

Кенди воздела глаза к небу, пробормотав ругательство, услышанное на работе, в лечебнице в одном из бедных кварталов.

– Что тебе взбрело в голову? Альберт очень много для меня значит, но не более! Нет, Альберт – это… (она жестикулировала, подбирая слова) … это мой счастливый билет. Все хорошее, что происходит в моей жизни, происходит благодаря ему, прямо либо косвенно. Ища похожего на него мальчика, я встретила Энтони; он отправил меня в Англию, и я познакомилась с Терри.

Вспоминая любимые имена, Кенди слегка волновалась и прикусывала края чашки с кофе. Патриция постаралась вернуться к разговору об Альберте.

– А ты не знаешь, есть ли у него сейчас женщина?

– Подозреваю, что есть. Ты не первая, кто интересуется – ему скоро сорок, а в этом возрасте мужчины очень ухаживают за леди, ведь правда? Но он мне рассказывал, что однажды в молодости сильно влюбился. Они часто ссорились, расставались, но он так и не смог ее забыть. С тех пор он как будто боится полюбить другую.

– Это нелегко, – покивала Патти, – любить человека, оставаясь верным своей памяти. Причем как для одного, так и для другого. Алекс смог прочувствовать это на себе.

– Я вижу, вы все же справились, – улыбнулась Кенди. – По крайней мере, Патти, ты не замкнулась в себе. Будь спокойна, мне это тоже не грозит.

~*~

Конверт, найденный в почтовом ящике, принес с собой старые воспоминания. В нем оказался пригласительный билет на премьеру Шекспира в Большой Чикагский Театр и письмо:

«Дорогая Кенди,

Я буду очень счастлива, если Вы сможете прийти и придете повидаться ко мне в ложу после спектакля.

Обнимаю Вас.

Элеонора Бейкер».

Таким образом, Кенди оказалась в переполненном партере рядом с оркестровой ямой. После нью-йоркского триумфа труппа разъезжала в турне по Соединенным Штатам. Ходили слухи, что Элеонора Бейкер выступает в последний раз, а затем покинет сцену. Играли «Виндзорских насмешниц», и у знаменитой актрисы была одна из главных ролей. Элеонора считалась драматической актрисой, но оказалось, что комедии ей тоже по плечу. Когда зал взорвался аплодисментами, меланхолия, накатившая из-за мыслей о прошлом, полностью испарилась. Взглянув на ложи первого ряда, Кенди заметила знакомое лицо.

– Неужели это Альберт? Я думала, он еще в Нью-Йорке.

Ее давний друг уехал из Чикаго месяц назад, якобы по делам в Нью-Йорке. Кенди махала ему со своего места, тщетно пытаясь привлечь внимание; пыталась пробраться к нему сквозь толпу в фойе. Через несколько минут она решила бросить его поиски и прошла за кулисы. Предъявляя охранникам письмо, подписанное Элеонорой, Кенди беспрепятственно прошла в длинный темный коридор, который вел к гримерным. И когда она только вошла, то заметила, как за углом кто-то скрылся. Она могла поклясться, что это был Альберт, и они успели встретиться глазами.

Девушка постучала к актрисе. Та радушно приняла ее, усадила за стол и напоила чаем. Однако, несмотря на доброжелательность, Кенди отметила, что Элеоноре было нелегко заводить разговор.

– Вы знаете, мы едва знакомы, но я очень вам признательна. Вы стали доброй феей для моего сына и меня. Я искренне сожалею, что вы расстались.

– Все в порядке, – успокоила Кенди. – Наша дружба теперь ушла в прошлое, и стала прекрасным воспоминанием. Мы с Терри сделали именно то, что должны были сделать. Кстати, я слышала, вы публично признали его своим сыном. Он, должно быть, безумно рад.

– При всем уважении к английской знати, ему было больше нечего терять. Кроме того, мы часто видимся, и поскольку журналисты ходят за нами по пятам, возникла необходимость найти объяснение для публики. А объяснение одно из двух: либо это мой сын, либо любовник…

Элеонора осталась довольна. Если о Терри гостья говорила полушепотом, то сейчас она хохотала до упаду. И актриса рискнула:

– Для меня вы всегда будете частью моей семьи, и мне бы не хотелось ранить ваши чувства. Но вы не обидитесь, если я задам очень личный вопрос?

– Пожалуйста.

– Как вы относитесь к Альберту Эндри?

Кенди повторила то, что сказала Патриции.

– На сегодняшний день он для меня самый важный человек.

– Вы никогда не думали, что однажды могли бы стать его женой?

– Нет. Нас многое связывает, но это совсем другое. Так что я вам не соперница. Я буду очень счастлива, если вы любите друг друга.

– Как вы догадались!?

Девушка улыбнулась, видя изумление Элеоноры.

– Легко: Альберт уезжает в Нью-Йорк, а вы в это время, как я узнала позже, играете на Бродвее. Он возвращается в Чикаго как раз тогда, когда вы собираетесь выступать здесь. Я думала, его не интересует театр – мы с ним всегда ходили в кино. Я заметила его рядом с дверью вашей гримерной, и он таинственно исчезает… И потом, у вас же все на лице написано! Вы не слишком хорошая актриса… ой! Простите, пожалуйста. Я фигурально выразилась.

– Говорят, хорошая актриса должна уметь выразить то, что чувствует, – ответила Элеонора, ничуть не сердясь. – Да, я выдала себя, но сейчас речь не об этом. Вчера Альберт просил меня выйти за него замуж.

– Чудесно! Вы согласились?

– Я попросила время подумать. Понимаете, я все-таки на несколько лет старше него, и мы не совсем из одного круга.

– Понимаю. Так и вижу, как тетушка Элрой хмурит брови и морщит нос. Но если Альберт выбрал вас, она смирится. Могу заверить, что Анни и Арчибальд будут вам очень рады. Что касается кузенов, то да, они встретят вас прохладно. В общем, Элеонора, хоть я и не член семьи, хочу сказать: добро пожаловать в семью Эндри. В каком-то смысле, вы стали неожиданным концом наших отношений с Терри. Два человека, которых мы любим, поженятся и немного сблизят нас, правда?

– Все не так просто.

Элеонора откинулась в кресле, и Кенди приготовилась выслушать длинную историю.

– Это случилось давно, когда мы с Альбертом познакомились…

только для размещения на Candykitchen.ru

 

Глава 2

– Это случилось давно, – начала свой рассказ Элеонора, – когда мы с Альбертом познакомились. Наш роман начался здесь, в Чикаго, и обстоятельства к нему совсем не располагали: мне было двадцать лет, а ему только шестнадцать; он еще не окончил школу, а я искала работу актрисы и думала лишь о том, как сохранить покровительство лорда Гранчестера. К тому же у меня уже родился Терри. Однажды мы с Альбертом сильно поссорились, и он ушел, хлопнув дверью. Несколько недель спустя, я поняла, что беременна. Я тотчас возненавидела этого ребенка. Он напоминал мне о моей ошибке, и из-за него я рисковала потерять покровителя. К счастью, Гранчестер снова отправился в Англию на год. Я скрывала свою беременность, а когда ребенок родился – это оказалась девочка – я договорилась с акушеркой, чтобы та отнесла ее в приют. Но герцог все равно узнал. Он был в безумной ярости, оставил меня совсем без денег и забрал к себе Терри. Мне пришлось отдать все силы театральной карьере, чтобы не умереть с голоду.

– Вы добились большого успеха.

– Но теперь, через двадцать лет я собираюсь начать жизнь с Альбертом заново. Кенди, что я ему скажу? Что у него есть дочь, о которой я никогда ему не говорила, и которую оставила в приюте?

– Вы скажете ему, но не сейчас. Сначала вы найдете вашу дочь, скажете ей, кто ее родители, и познакомите ее с Альбертом. Он так обрадуется, что не будет отвлекаться на сомнения. Вы знаете, где она?

– Нет. Я даже не спрашивала акушерку о приюте. Я хотела, чтобы ее увезли как можно дальше.

– А имя акушерки вы помните? Ладно, я всем займусь. У меня куча знакомых среди врачей, особенно тех, кто занимаются детьми. Мы мигом найдем вашу дочь за меньшее время.

Элеонора прослезилась.

– Но что потом? Только представьте, я вхожу и говорю ей: милая, это я, извини, что не появлялась двадцать лет. Как она отреагирует? Вы представляете это, Кенди? Что бы вы сделали на ее месте?

– Если бы я нашла свою мать, вы хотите сказать? Я долго мечтала об этом. Думаю, я бы просто обняла ее и расплакалась. Но все люди разные. Возможно, вас будет намного сложнее, чем с Терри. Но у вашей дочери будут любящие родители. И в любом случае, я попытаюсь подготовить ее к встрече.

– Я стольким вам обязана.

– Мы обе очень обязаны Альберту, вы не находите? Как звали ту акушерку? Скажите год, месяц и день, когда родилась ваша дочь.

Элеонора отвела глаза, вспоминая, и назвала дату.

– Акушерку звали Сара Кюрербель. Не знаю, работает ли она еще. И как я говорила, я не знаю, в какой при…

Она встретилась со взглядом Кенди, и осеклась. Девушка побледнела как мрамор.

– Я примусь за ее поиски с завтрашнего дня, – запнулась Кенди, вставая, – …Я сообщу, как только что-нибудь узнаю.

Дочь Элеоноры и Альберта родилась в Чикаго, в начале мая тысяча восемьсот девяносто восьмого года. За несколько дней до того, как Анни и Кенди Уайт нашли перед Домом Пони.

~*~

– Это не доказательство, – повторяла Кенди, возвращаясь к себе. – В этой несчастной стране каждый день бросают детей. И от Чикаго до Дома Пони больше сотни километров. Зачем акушерке везти ребенка в такую даль? Если только не из-за каких-то обстоятельств… Шанс пятьдесят на пятьдесят. Альберт считает, что у меня глаза его сестры. Они такие же по цвету, а в остальном я выгляжу совсем по-другому. Даже между ним и Анни семейного сходства больше. Прости меня, Анни, но я так хочу, чтобы это была я!

Не теряя ни минуты, Кенди принялась за поиски.

Благодаря деньгам Альберта, в Доме Пони появились кое-какие технические новинки. Весьма кстати пришелся телефон – роскошь по тем временам – по которому можно было при необходимости вызвать доктора. Впрочем, когда звонок разбудил сестру Марию среди ночи, она радоваться наличию аппарата не спешила.

– Сестра Мария? Это Кенди. Извините, я знаю, что сейчас полночь, но дело очень важное. Это касается Анни и меня.

– Нет, сейчас не полночь, а первый час утра. Ты уверена, что дело нельзя отложить до утра?

– Пожалуйста, только один вопрос. Вы рассказывали нам, как нашли нас вместе перед Домом Пони. А помните еще кое-что?.. В колыбели Анни лежало письмо, где было написано ее имя… А в моей – кукла с вышитым именем «Кенди »… Вы их не выбросили? Письмо и куклу?.. Да, у меня появились кое-какие сведения, но остается узнать, идет ли речь об Анни или обо мне. Может, на самом деле, мы обе тут ни при чем… Нет, я ей ничего не говорила. Я не знаю, думает ли Анни еще о своих родителях, и в любом случае она бы ужасно мучилась сомнениями. Я лучше сначала узнаю, как и что… Спасибо, сестра Мария. Знаете, Анни тоже заслуживает похвалы.

~*~

– Ты сегодня рассеянна, – отметила коллега Кенди, когда девушка приступила к работе на следующее утро.

– Ничего удивительного, я всю ночь не спала. Я, возможно, обнаружила причину своего появления на свет. Это серьезное потрясение.

Медсестра бросила на нее обеспокоенный взгляд.

– Тебе точно не нужно отдохнуть денек-два? Сейчас относительно спокойно, эпидемии на горизонте не видно…

– Спасибо, выходные я возьму. Мне надо найти акушерку.

– Что!? Теперь понятно, почему ты сама не своя! Какой у тебя срок?

– Не угадала. Я не беременна. Я ищу частную акушерку по имени Сара Кюрербель. Она работала в Чикаго двадцать лет назад. Тебе это имя говорит что-нибудь?

– Полагаю, да. Она еще работает…

~*~

Несколько часов спустя Кенди стучала в дверь миссис Кюрербель. Когда она представилась и сказала, что пришла по просьбе Элеоноры, старая акушерка охотно рассказала ей все, что знала.

– Да, я помню Элеонору Бейкер. Она попросила меня все сделать, не привлекая лишнего внимания. Она хотела, чтобы никто не знал, чей это ребенок. Я, пожалуй, даже перестаралась: я отвезла его в приют в одном селении, где я бывала. Я особенно помню эту поездку, потому что так случилось, что я взяла с собой не одного ребенка, а двоих.

Кенди стиснула пальцы на подлокотниках кресла.

– Да, в тот же день немного позже, меня позвали к одной девочке: Джейн Уинтер. Она была незамужем, без семьи, и ютилась в Чикаго, в убогой комнатенке-развалюхе. Она умерла от потери крови сразу после родов, бедняжка. Я сказала себе: раз уж некому позаботиться о ребенке, а я знала, куда везти другого… Вот так я и уехала с двумя малышками. Меня все еще мучает совесть: я ведь просто оставила их у двери приюта, а сама спряталась поблизости и ждала, пока кто-нибудь выйдет их искать. А в тот день на улицу мало кто выходил. Климат Мичигана суровый, но в девяносто восьмом он побил все рекорды. Даже в начале мая там еще стоял собачий холод и шел снег. Но мисс Бейкер так упрашивала меня… К счастью, через несколько минут воспитательницы приюта нашли малюток.

Кенди, пытаясь сдержать слезы, сжала подлокотники так, что побелели пальцы.

– А имена? Как звали девочек?

– Мисс Бейкер ничего мне не сказала насчет своего ребенка. И я написала письмо от имени родителей, и указала, что ее зовут Анни. Что касается другой, Джейн Уинтер тоже ничего не говорила, но прежде чем умереть, она показала мне куклу, которая была у нее в комнате. «Отдайте ее моей дочке», сказала она мне, «она принесет ей счастье. Я не хочу, чтобы она повторила мою судьбу». На кукле было вышито имя. Очень красивое имя, оно произошло от латинского слова, которое означает «непорочность». Это имя…

Молодая девушка обмякла в кресле, не сдерживая больше слез. Мысленно она закончила фразу в то же время, что и миссис Кюрербель:

– …Кенди.

только для размещения на candykitchen.ru

 

Глава 3

– Она лгала! Лгала! Лгала как пить дать!

Кенди ходила по комнате туда-сюда, как львица по клетке. После откровений Сары Кюрербель появилось больше сомнений, нежели ответов.

– Я вела себя как идиотка, но зато и она себя подставила. Мы нигде не встречались, она никогда меня не видела. Я просто говорю ей, что пришла по просьбе Элеоноры Бейкер, так почему же она не потребовала никаких доказательств? Зачем она выложила мне все не только про ребенка Элеоноры, но и про другого? Либо она понятия не имеет о профессиональной этике, либо она навешала мне на уши лапшу!

Оставалось одно – разыскать свидетельство о смерти Джейн Уинтер.

– Предположим, миссис Кюрербель сказала правду, – размышляла Кенди. – И фамилия моей матери была Уинтер, «Зима», а мне дали Уайт, «Белоснежка». Любопытное совпадение.

~*~

На следующий день Кенди пришла пораньше в библиотеку и полистала старую прессу двадцатилетней давности. Очень скоро она поняла, что совпадение было не случайно: Джейн Уинтер существовала на самом деле, и газета сообщила о ее кончине в первые дни мая 1898.

– Ей было 19 лет, – отметила себе Кенди. – Моложе меня.

Она взяла другую газету, чей редактор явно был тронут судьбой девушки. Ей посвятили маленькую статью, где указывалось, что она умерла при родах. В конце статьи приписали пожелание, чтобы ее ребенка взяли под опеку добрые люди. Также опубликовали фотографию Джейн Уинтер.

Кенди озарило.

Девушка с фотографии, измученная и изможденная, все же была красавицей, с густыми черными гладкими волосами и большими темными глазами. Если бы ее поставили рядом с Анни, то можно было бы подумать, что они…

– Все ясно, – решила Кенди. – Я возвращаюсь к миссис Кюрербель, и на этот раз ей придется рассказать мне правду.

~*~

Когда Кенди вернулась туда, где жила акушерка, ее встретила консьержка, очень любезная и очень болтливая.

– Миссис Кюрербель ушла, – сообщила она, – ее срочно вызвали на роды. Но она предупредила, что в полдень к ней может зайти молодая леди. Вы мисс Элиза Лэган?

Еще одно открытие.

– Нет, меня зовут Кенди, я кузина Элизы. Раз уж она тоже придет встретиться с миссис Кюрербель, вы разрешите мне подождать ее здесь? Я хотела бы сделать ей сюрприз!

Через два часа в прихожую вошла молодая леди в шляпке с вуалью и объемной сумочкой. При виде Кенди визитерша переменилась в лице.

– Добрый день, Элиза. Я знаю, кого ты пришла повидать, но она отлучилась. Если хочешь, можем подождать вместе.

– Замолчи! Значит, ты уже в курсе. Будь спокойна, я ухожу.

Мисс Лэган повернулась, чтобы уйти, но почувствовала, как на плечо опустилась рука Кенди.

– Ну уж нет, Элиза, ты не уйдешь. Еще не все выяснено, и я думаю, что вы с миссис Кюрербель можете немало мне рассказать.

Элиза впилась взглядом в лицо кузины, и ей вспомнилась сирота, которую она постоянно преследовала. Со страхом девушка поняла, что теперь она бессильна перед Кенди, и ее вечная жертва больше ее не боится. Казалось, Кенди вот-вот задушит ее на месте.

– Я ничего не знаю, – запнулась она. – Меня послала мать.

Ей удалось высвободиться; и только она собралась сбежать, Кенди вцепилась в ее сумочку. Пока девушки вырывали ее друг у друга, сумка открылась, и часть ее содержимого выпала на пол.

– Деньги! – воскликнула Кенди. Глядя, как Элиза ползает на коленях и собирает драгоценные банкноты, она добавила: – Думаю, ты можешь идти. Кое-что я уже поняла. У миссис Кюрербель только что сорвалась выгодна сделка!

Вернувшаяся Сара Кюрербель обнаружила, что Кенди владеет ситуацией, и поняла, что ее замыслы пошли прахом. Она рассудила, что лучше рассказать правду девушке, чем полиции. Но Кенди предпочла, чтобы при рассказе присутствовали свидетели.

~*~

Тем временем Элеонора Бейкер два дня сидела как на иголках. Заметив, как растерялась и занервничала ее молодая гостья во время прошлого визита, она заподозрила, что у Кенди появились какие-то подозрения, которыми та не осмелилась поделиться. Женщина не знала точную дату рождения Кенди и попробовала подсчитать ее возраст, сравнив его с возрастом собственной дочери.

– Это невозможно, – пробормотала она. – Она подумала о какой-то другой сироте, которую знает, это не она…

Элеонора погрузилась в размышления, и не выходила из гримерной, хотя до начала спектакля оставалось несколько часов.

В дверь постучал смотритель.

– Извините, молодая девушка, приходившая позавчера, опять здесь. На ней лица нет, и с ней еще другая дама.

– Пригласите войти.

Что правда, то правда, сказать, что на Кенди не было лица, означало приукрасить действительность. Девушка явно не спала и едва ли ела после визита к Элеоноре. Усталым жестом она представила свою спутницу.

– Вы узнаете миссис Кюрербель? Она расскажет вам правду о дочери.

Старуха начала свой рассказ о событиях тысяча восемьсот девяносто восьмого года. К ней обратилась Элеонора Бейкер, актриса, которой покровительствовал лорд, но которая завязала роман с главой одной из богатейших чикагских семей. Узнав, что молодая женщина желает избавиться от ребенка, акушерка сразу смекнула, что может неплохо поживиться за счет шантажа в будущем. А чтобы шантаж удался, никто, кроме нее, не должен был знать, где искать ребенка. Поэтому возникла необходимость как можно сильнее запутать следы. То есть не только оставить девочку в далеком приюте, но и подменить ее на другую.

Смерть Джейн Уинтер пришлась кстати. Сара Кюрербель подложила куклу умершей женщины дочке Элеоноры, которую впоследствии и назвали Кенди. Затем она тайком оставила ее перед Домом Пони вместе с настоящей дочерью Джейн. Той акушерка дала первое попавшееся имя. Даже если бы девочки нашлись, указать, кто настоящий ребенок Элеоноры и Альберта – Кенди или Анни – могла только миссис Кюрербель.

Через двенадцать лет появились результаты. Кенди Уайт удочерила семья Эндри. Озабоченная тем, что в клан вливается приютская девочка, старая тетя Элрой в присутствии Лэганов выразила желание узнать о ее происхождении. Миссис Лэган предложила привлечь частного детектива и занялась этим сама.

Расследование длилось несколько месяцев. Детектив разыскал детей, которых могли оставить в мае девяносто восьмого года в радиусе сотни миль от Дома Пони, и акушерок, которые их принимали. Наконец, он напал на след миссис Кюрербель. Она дала ему понять, что ей единственной известна тайна Кенди. За круглую сумму она согласилась открыть тайну исключительно мадам Лэган и молчать дальше.

Информация того стоила. Кенди являлась дочерью уважаемого Альберта Уильяма Эндри! Даже если последний что-то подозревал, у него не было никакой уверенности. Мать Элизы ни сном ни духом не ведала, что приблизилась к семейной тайне – многоуважаемый Альберт Уильям Эндри едва переступил порог тридцатилетия и жил, браконьерствуя в окрестных лесах. Тем не менее, она решила приберечь полученные сведения, а тетушке Элрой сказала, что детектив ничего не обнаружил. Никто, включая дядюшку Уильяма, ни за что бы не доказал, что несносная девчонка имела все права войти в семью.

Тревожный сигнал прозвенел в тот день, когда Кенди пришла к миссис Кюрербель. По внешнему виду, чувствам и имени посетительницы акушерка сразу поняла, кто к ней пришел. Она решила, что, поскольку история Элеоноры заинтересовала еще одного человека, можно запросить у миссис Лэган прибавку. Она рассказала Кенди полуправду, чтобы навести ее на ложный след, а потом известила клиентку, что неплохо бы доплатить за молчание. Миссис Лэган согласилась принести требуемую сумму и послала с поручением свою дочь, которую посвятила в тайну.

– Но, даже если бы Кенди не столкнулась с Элизой, зачем было упоминать о втором ребенке? Глупо было надеяться, что Кенди позволит также легко себя обмануть!

Сара Кюрербель ушла с мыслью, что, в конце концов, она получила достойную плату за труды. Кенди и Элеонора остались наедине.

Девушка часто думала, что, если однажды найдет свою мать, она просто расплачется и обнимет ее крепко-крепко. Так и получилось.

только для размещения на candykitchen.ru

 

Глава 4

– Мама, вытри слезы, – заканчивала Кенди. – Твоя публика ждет, когда ты ее рассмешишь. Нельзя, чтобы они видели, что ты плакала. Позволь нам с отцом еще раз убедиться, что ты неотразима!

– Он будет в зале? – спросила Элеонора.

Вопрос был делом десятым: через несколько часов Альберт узнал правду. Но Кенди уже не волновалась за него. У нее не осталось сил. Она съела бутерброд, приготовленный Элеонорой, рухнула на кушетку в гримерной и сразу уснула.

Внутренний голос подсказал, что Элеонора и Альберт смотрят на нее, и сон сняло как рукой. Видимо, представление закончилось несколько минут назад: мать еще не сменила сценический костюм. Но, переглянувшись с Альбертом, Кенди поняла, что они уже поговорили. Наследник Эндри сидел с потерянным видом, как несчастный ребенок. Кенди вспомнила о юноше, совсем мальчике, которого давным-давно повстречала на холме Пони, и подумала, что у них всего шестнадцать лет разницы.

– Кенди, дорогая, – начал Альберт, – прости меня. Я сразу, с самой первой встречи должен был понять, что нас сблизило. Прости меня.

– Мне нечего прощать, – ответила девушка. – Я люблю вас обоих.

Кенди простерла руки и обняла родителей.

– Нас воссоединила ты, – сказал Альберт некоторое время спустя. – Все эти годы я сторонился твоей матери. Если бы благодаря тебе я не подружился с Терри, если бы ты не помогла Элеоноре, я бы никогда не осмелился снова с ней сблизиться. Но теперь мы наверстаем упущенное. Все скоро узнают, что ты наша дочь.

– Я бы не стала торопиться, – возразила Кенди. – Мы открыли еще одну тайну: Анни! Она всегда надеялась найти своих маму и папу. Было бы несправедливо и жестоко оставить ее в неведении, тогда как я узнала про своих родителей.

– У нее нет отца, ее мать умерла при ее рождении и наверняка похоронена в общей могиле… Ты думаешь, она готова это принять?

– Это-то меня и беспокоит. Но возможно, ей будет вполне достаточно оставаться приемной дочерью мистера и миссис Брайтон. Я спрошу их; им лучше знать, что необходимо сказать Анни.

~*~

Новой бродвейской постановкой «Гамлета» восторгался весь Нью-Йорк. В третий выход на бис аплодисменты не смолкали, и загремели вдвое сильнее, когда Гамлет поднял Офелию на руки и вынес на сцену. Большинство зрителей воспринимали этот жест как выражение привязанности двух актеров, которые, как всем было известно, являлись партнерами не только по театру, но и по жизни. Публика не подозревала, чего стоило играть с покалеченной ногой. Во время спектакля Сюзанна забывала о боли, но потом терпела ужасные мучения. Если бы она стояла минутой дольше, она бы упала в обморок. Но Терри и остальная труппа знали, что она бы скорее позволила отрезать здоровую ногу без анестезии, чем отказалась подняться на сцену.

Терри отвез Сюзанну в гримерную, и, пока она переводила дух, принялся читать груду писем от поклонников.

– Постой, – заметил он, – здесь письмо от моей матери. Она сейчас должна отбыть из Чикаго и продолжать свое турне на Западе. Слушай: «Теренс, дорогой…» Хм! Если она называет меня моим полным именем, значит ей нужно сказать мне что-то важное. «Я знаю, что у тебя замечательные отношения с Альбертом Уильямом Эндри. Ты очень удивишься, и, возможно, будешь потрясен, когда узнаешь, что…»

Не дочитав послание, он выругался по-шотландски. Обеспокоенная Сюзанна взглянула на него.

– Плохие новости?

– Напротив, превосходные, – расплылся в улыбке Терри. – Сюзанна, ты только не вставай: моя мать выходит замуж, и ты ни за что не угадаешь, за кого!

~*~

Гости начали собираться толпой перед лейквудской церковью. Элеонора уже завершила турне, и свадьбу устраивали в сельской резиденции Эндри. Сюда съехались все знатные семьи округи: Лэганы, Брайтоны, Брауны, Корнуэллы и другие. В ожидании невесты они делились впечатлениями от столь неожиданного союза.

Их внимание моментально переключилось на телегу, откуда высыпал весь Дом Пони в полном составе, в сопровождении бывших воспитанников: фермера Тома и Кенди. Пока дети восхищенно таращились на роскошные экипажи и платья гостей, девушка поспешила обнять Анни и Арчибальда. Присутствие приемной дочери не слишком удивило местные сливки общества. Имена ее родителей по-прежнему оставались неизвестными.

Чете Брайтон раскрыли правду. Но они еще колебались, затрагивать ли тему о родителях в разговоре с дочерью. Они не знали, хватит ли Анни желания и смелости услышать правду о своем рождении. И если не хватит, Кенди настояла, чтобы больше никто не знал о том, что рассказала акушерка. Даже Терри…

Думая о нем, Кенди нетерпеливо поглядывала на дорогу. Наконец, появилась карете с Элеонорой, ее сыном и Сюзанной. Терри помог дамам спуститься и направился обнять своего будущего отчима.

– Альберт, ты не перестаешь меня удивлять! Если мне сказали, что этот обросший бугай, который подобрал меня полуживого на мостовой Лондона, однажды женится на моей матери, я бы ни в жизнь не поверил!

Искреннюю радость Терри омрачала единственная мысль: в его жизнь опять вошла Кенди. Он четыре года не виделся со своей первой любовью, и мог предложить Сюзанне относительно спокойное счастье. Но теперь избегать встреч с Кенди больше не получится: сегодня им предстояло присутствовать вместе на церемонии, а в будущем девушка станет частью его семьи. Он понятия не имел, как быть их обоим… вернее, троим, считая Сюзанну.

Впрочем, об этом можно было поразмыслить и позже. Кенди держалась на расстоянии, лишь несмело помахала рукой в знак приветствия. Они помахали в ответ. Затем толпа вошла в церковь.

Если тетушку Элрой и потрясла женитьба Альберта на актрисе с ребенком, виду она не подала. После церемонии она величаво подплыла, заключила новоиспеченную племянницу в объятия и поприветствовала ее от имени семьи Эндри. Кузены по ее примеру тоже подошли обнять невесту, хотя миссис Лэган и ее дети были готовы вцепиться ей в глотку. Затем новобрачные уселись в экипаж и отправились в лейквудское поместье. А приглашенные, переваривая пищу, рассеялись по парку, где играл хор волынок.

– Видели бы это Энтони и Алистер… – вздохнул Арчибальд, частично про себя, частично обращаясь к Анни.

Кто-то крепко сжал его руку.

– Они видят, Арчи. И я уверяю тебя, они очень рады!

Арчибальд и Анни обернулись, но Кенди уже направлялась к другой паре гостей – леди, сидящей на берегу, и джентльмену, который стоял рядом.

только для размещения на candykitchen.ru

 

Глава 5

Миссис Брайтон поднесла платок к покрасневшим глазам и взглянула в сторону приближающейся Кенди.

– Полагаю, мы больше не можем избегать разговора, – смиренно изрек мистер Брайтон, зная, что девушка собирается предпринять.

– Вы говорите так, будто идете на эшафот! Чего вы боитесь? Что Анни будет любить вас меньше? Это все равно, что бояться, что я стала любить мисс Пони или сестру Марию меньше с тех пор как узнала про своих родителей! Бедняжка Джейн Уинтер здесь вам не соперница. Но я уверяю вас, знать правду, знать хотя бы имя и место – одна из величайших радостей, которая может быть у брошенного ребенка.

– Твоя скромность не позволяет тебе признать, но твой случай – совсем другое дело. Ты понимаешь больше, чем Анни, и ты сильнее, чем она. Мы не знаем, готова ли она узнать и принять такой удар.

– Что такого я должна узнать?

Кенди и Брайтоны услышали голос Анни. Они не заметили, как та подошла во время их спора.

– Извините меня, – запнулась она, стыдясь своей смелости. – Я увидела, как вы разговариваете с Кенди. Мне показалось, у мамы было заплаканное лицо, и я подошла. – Ей становилось все труднее говорить, дыхание сбивалось, и она обратилась к подруге: – Кенди, что тебе известно? Ты узнала что-то о своих родителях? Или это имеет отношение ко мне?

Кенди колебалась лишь секунду, но Анни, обычно тихая и спокойная, схватила ее за грудки.

– Ты что-то знаешь! – крикнула она, чуть не плача.

Кенди мягко высвободилась из рук Анни, усадила ее на берег между ее родителями. Затем села рядом и рассказала ей историю Джейн Уинтер.

~*~

– Она видит нас правда? – рыдала Анни на плече Кенди. – Она там, как Энтони и Алистер?

– Конечно, она там и гордится тобой. Ты стала такой, какой она мечтала, и даже больше. Береги ее.

Порывшись за кушаком, Кенди вытащила старую лоскутную куклу и вручила ее Анни.

– Я попросила мисс Пони принести ее. Пришло время ей обрести настоящую хозяйку.

Разобрав имя, вышитое на кукле, Анни улыбнулась сквозь слезы.

– Это правда: вообще-то, это меня должны были звать Кенди, а не тебя. Это мне кукла должна была принести счастье. Но ирония в том, что мне всегда предоставлялось гораздо больше шансов, чем тебе. – Она взяла за руки своих приемных родителей. – Я обрела отца и мать… задолго до тебя.

– Значит, кукла дала тебе хороший шанс, и это нормально. Если мне не изменяет память, в Доме Пони ты играла с ней гораздо чаще, чем я.

– Ну, конечно, ты все время одалживала ее мне. Тебе ведь больше нравилось играть в ковбоев!

Девушки рассмеялись. Затем, поцеловав Анни и улыбнувшись Брайтонам, Кенди направилась к другой части парка. Из-за молодой пары, которая там гуляла, у нее уже несколько месяцев голова болела куда серьезнее, чем из-за Анни.

~*~

Терри и Сюзанна думали каждый о своем. Девушка присела на берег, чтобы дать ноге отдохнуть, и обеспокоенно смотрела на своего спутника.

– Это смешно, – сказал Терри. – Мы прячемся друг от друга, как дети. Надо смириться: Кенди никогда не уходила из нашей жизни, и не уйдет.

– Я знаю, – тихо ответила Сюзанна. – И она лучшая часть нашей жизни: все, чем мы живем сегодня, случилось благодаря ей. Сколько лет я хотела поблагодарить ее, стоя на коленях. Но именно из-за того, что я ей так обязана, я не могу высказать ей свою признательность.

– До сегодняшнего дня. Сюзанна, мы не виделись с ней несколько лет. Насколько я ее знаю, у нее хватит сил на новую встречу с нами.

«А у нас?» подумала Сюзанна. Но спрашивать было слишком поздно. Кенди шла прямо к ним.

– Терри, Сюзанна, вы должны зайти в дом. У Элеоноры и Альберта есть к вам важный разговор.

~*~

– Как ты могла так поступить!? – взорвался Терри. – Я жаловался, что вырос вдали от тебя, но по сравнению с Кенди я – любимчик семьи! И надо ж было случиться, что это оказалась она. Именно она! Ты отдаешь себе отчет, что мы с ней чуть не поженились, и ты могла бы стать дважды бабушкой?!

– Совсем чуть-чуть, – пробормотала Сюзанна, державшаяся в углу кабинета Альберта, минуя бурю, гремящую над Элеонорой. Кенди предпочла не заходить в дом.

Вмешался глава Эндри.

– Напомню тебе, что, когда родилась Кенди, мне было шестнадцать.

– Тебя я не упрекаю.

– Но ты примерно в том же возрасте ушел из Колледжа Святого Павла, разве нет? Представь себе, что Кенди бы в то время забеременела от тебя…

Терри бросил на него изумленный взгляд.

– С чего тебе это взбрело в голову?

– Кенди ничего от меня не скрывает. Так что представь: ты только что сбежал, как дурак, каким был я, и даже если бы ты остался, тебе всего шестнадцать, а она еще моложе… Как ты думаешь, она бы поступила? В некоторых ситуациях даже Кенди может зависеть от обстоятельств.

– Я не знаю, что бы она сделала, но я всегда могу с ней поговорить. Сюзанна, ты идешь?

Терри пулей вылетел из кабинета вслед за женой, но Элеоноре стало легче. Сын не сможет долго обижаться, если рядом Кенди.

~*~

На лейквудский парк опустился вечер. Вдоль аллеи прогуливались трое молодых людей.

– Я могу признать тебя перед Сюзанной, – говорил Терри. – Я не скрывал от нее, что всегда надеялся, что однажды мы прогуляемся как сейчас, вместе, не мучаясь виной. И вот, мы вместе на прогулке: и Сюзанна, и ты – моя сестра. Определенно, Кенди, ты всегда найдешь выход, даже если он будет самый неожиданный.

На некоторое время опять воцарилось молчание. Кенди догадалась, о чем думал Терри: однажды, по другую сторону океана, они сблизились отнюдь не из-за голоса крови. Она прижалась плечом к плечу брата.

– Мы ведь ничего плохого не делали, правда, братишка?

– Нет, сестренка, мы никому не желали зла. Вообще-то, я, наверное, мечтал именно об этом, когда был маленьким.

– А о чем ты мечтал?

– О младшей сестре, которая бы надо мной подшучивала, и которую я бы дергал за волосы.

Через секунду раздался болезненный вскрик – Терри пнули по голени. Сюзанна рассмеялась.

– Вы двое, как дети.

– Нам нужно наверстать детские годы, ты не находишь? – заметила Кенди. – Кстати о времени; нас ведь ждут к ужину. В меню шотландская кухня. Сюзанна, я надеюсь, фаршированный желудок ягненка придется тебе по вкусу.

~*~

Размах банкета, сравнимый со свадебным пиром в доме Эндри, поразил гостей. За новобрачных провозглашали тосты, и вот настала очередь Терри:

– Кхм-кхм! Прошу меня извинить, но если текст писал не Шекспир, мое выступление провально. Я только хотел сказать, что был очень счастлив присутствовать на церемонии бракосочетания моего лучшего друга и моей матери. И особенно я рад встретить на этой церемонии человека, который давным-давно должен был быть с ними. Я говорю об их дочери: моей сводной сестре присутствующей здесь Кендис Уайт Эндри.

Зал накрыло всеобщее изумление.

«Терри может гордиться собой, он произвел впечатление», подумала Кенди, возмущенная тем, что он сделал это заявление без ее ведома. «Он же сейчас не на сцене, это реальная жизнь!»

Элеонора же, как актриса, она не могла не оценить эффектное выступление сына. Наградив его взглядом с едва скрываемой улыбкой, она подозвала Кенди, и они втроем с Альбертом обнялись.

– Еще добавлю, – подытожил Терри, чтобы рассеять напряжение, – что мы с Кенди надеемся получить братца или сестричку. Альберт и моя мать заслуживают увидеть, как растет их ребенок.

– И на сей раз не в конюшне, – вставил кто-то. Но, прежде чем Терри успел ответить, тетушка Элрой взглянула на наглеца, как на назойливую муху.

– Нил, не вмешивайся в дела своего дяди, тети и их детей. И будь любезен, проявляй вежливость, когда говоришь о них, а если тебе это не под силу, держи рот на замке.

Молодой Лэган исчез за своей тарелкой.

«Похоже, тетушка Элрой все-таки приняла меня», подумалось Кенди. «Какая жалость, что для этого ей понадобилось узнать тайну моего рождения. Если бы я оставалась сиротой, она презирала бы меня до конца жизни».

Гости начали вставать из-за стола и выходили на террасу, где устраивался бал. Неожиданно девушке на плечо опустилась рука.

– Мне давно уже следовало догадаться, Кенди. Только в семье Эндри появляются такие упрямцы!

Кенди проводила взглядом удаляющуюся старую леди, опирающуюся на трость.

«Я не ошиблась? Тетушка Элрой сделала мне комплимент?»

Некоторые гости, проходя мимо нее, поздравляли ее с обретенными родителями. Кенди прекрасно видела, что в их глазах она выросла, получив статус наследницы Эндри, но их любви он ей не прибавил. Она усмехнулась: Элеонора, Альберт, Анни, Арчибальд, и теперь Терри и Сюзанна – вот ее настоящая семья, и это главное.

Брат и Сюзанна направились к бальной зале. С протезом девушка смогла протанцевать один-два круга вальса, но не более. Кенди захотелось побыть одной, и она вышла в парк. Из аллеи она разглядела среди танцоров своих родителей, Арчибальда и Анни.

«Мы с Анни всегда считали себя сестренками», подумала она «В Доме Пони мы столько всего придумывали вместе… например, Клина!»

Когда девочкам было по пять-шесть лет, они выдумали себе домашнего любимца, енота, и назвали его Клин. Он существовал только в их воображении, но они научились видеть и слышать его, думая о нем изо всех сил. Потом Кенди покинула Дом Пони, но когда ей бывало грустно, появлялся Клин и утешал ее.

И он опять появился! Она услышала, как лапки Клина шуршат по траве, и енот-полоскун прыгнул ей на плечо, как всегда, когда был нужен своей хозяйке.

– Вот видишь, – объясняла она ему, – еще месяц-два назад я мечтала о многом. Я мечтала, чтобы мы с Анни узнали, кто наши родители; чтобы мы с Терри могли видеться, не заставляя страдать Сюзанну; чтобы Альберт и все были счастливы… Теперь мои мечты сбылись, и мне больше ничего не надо.

Неожиданно она рассмеялась и помчалась к большому раскидистому дереву, растущему поблизости.

– Эй, Клин, я свободна! Свободна, как никогда! Кто последним залезет на верхушку, моет посуду, а там, предупреждаю, сотни три вилок и ложек!

Конец

 

Страница фанфиков

 

© Gerald 2000